Мамина любовь

Любовь мамы бескрайней и глубже Тихого океана. Она согревает, как южное солнце. Освещает путь, как маяк среди бушующей стихии. Нет таких расстояний, которые она бы не преодолела. И даже если разлука становится бесконечной — мама всегда остается в сердце.

Анна ВоронинаЖенский батальон

«Пока живы родители, мы остаемся детьми», — говорится в известной поговорке. Так и рядом с нашей 86-летней мамой Анной Ворониной мы не взрослеем: остаемся такими же маленькими девочками, как много-много лет назад.

С детства она жила в селе Колатсельга, рано осталась без отца. На ее долю выпали тяжелые годы Великой Оте­чественной войны и не менее трудное послевоенное время. В 1956 году мама вышла замуж, но вскоре, в 44-летнем возрасте, овдовела. Остались «женским батальоном»: мама да мы — пять сестер. Нелегко ей пришлось без мужской поддержки. Работала она от зари до зари: днем — на совхозной работе, вечером — дома. Мы корову, овечек держали, а во дворе всегда было изобилие цветов. Кстати, мама до сих пор цветы выращивает, но теперь ее сил хватает только на уход за геранью.

Часто вспоминаю одну из картинок моего детства: мама делает мне новогодний костюм. Платье было сделано из марли, а корона — из ваты. Мы с сестрами крепко спим, а у мамы при свете лучины (в деревнях свет давали только до полуночи) кипит работа. Свое умение шить, вязать, ткать половики, хорошо готовить она передала нам.

Мы ей всячески старались помочь. Например, мыть посуду на берегу было нашей прямой обязанностью. Однажды моя сестра случайно выронила сковородку в воду и попыталась ее поймать, пока та не достигла дна. В итоге тяжелая посудина камнем упала на дно, а сестра оказалась в воде и начала тонуть. Я ее потом за шиворот вытащила. Мама очень переживала по этому поводу. А через год история повторилась. Устав от переживаний, мама сказала ей: «Утонешь — домой не приходи!»

Еще один случай вспоминаю, который заставил нашу маму поволноваться. Это зимой случилось. Мы с сестрами с горы катались на санках. Весело нам было, время за детскими играми летело незаметно. Когда пришла пора возвращаться домой, то заметили, что из девочек мы превратились в снежные сугробы — шапка, пальто, штаны и рукавицы обросли ледышками. Одна из нас успела обморозить руки. Мама потом долго растирала побелевшие ладошки сестры. Ох, и нелегко ей с нами было! Сколько хлопот и волнений мы ей доставляли. Но трудности ее только закалили и оставили свой отпечаток на ее характере: он у нее сильный и властный. Мама воспитала в нас много хороших качеств, одно из них — сплоченность. Мы всегда собираемся вместе, будь то радостные или печальные события. Мама умеет поддержать нас. Иногда одна ее фраза помогает найти выход из трудной ситуации. Еще у нас есть замечательная традиция — собираться вместе в родительском доме каждый год. Рядом с мамой мы пьем чай с пирогами, едим уху по-карельски (из большой сковороды), делимся новостями, а рядом, на кухне, топится печь, как когда-то в далеком детстве... » — рассказала Татьяна Мощалгина.

Светлана БукановаСтали семьей

«Я потеряла маму 5,5 лет назад и скучаю по ней до сих пор. Но в моей жизни, жизни нашей семьи, появился человек, который окружил нас теплом и заботой, который всегда рядом, — Светлана Буканова.

Тетя Света — подруга и одноклассница моей мамы, они учились вместе в Святозерской школе. И даже после ее переезда в Ханты-Мансийский округ продолжали общаться. Наша семья жила в Святозере, здесь осталась жить и мама тети Светы — наша любимая бабушка и прабабушка Галя, к которой тетя Света и ее родная сестра Лида постоянно приезжают.

Когда мамы не стало, мы с тетей Светой очень сдружились, часто заходили к ней в гости. Это сближение произошло в одночасье, а теперь трудно представить жизнь нашей семьи без этого светлого и теплого человека. С ней я могу поделиться самым сокровенным, доверить ей своих детей Кирюшку и Игоря, если мне нужно, к примеру, уйти на репетицию. Они ее иначе, как «бабушка Света», не называют. Вместе с тетей Светой мы встречаем Новый год, Рождество, дни рождения. Особенно запомнилось Рождество, когда на свет должен был появиться мой младший сын — Игорь, ночью меня увезли на скорой на сохранение. Это не было неожиданностью, и «дежурный чемодан» всегда был под рукой. Как же тетя Света и мой папа переживали за меня... Правда, в роддоме мне тогда пришлось лежать еще целый месяц.

С тетей Светой и бабушкой Галей мы уже стали настоящей семьей. Когда мы с детьми приходим в гости, на столе тут же появляется тысяча угощений, вкусные пирожки с пылу с жару. Причем тетя Света всегда придумывает что-то новенькое — то курник, то шарлотку, то манник, то пиццу... А если я приду одна, без детей, то меня обязательно пожурят — куда дела любимых ребят. Мальчишки в тете Свете и бабе Гале, которой в этом году исполнится 90 лет, души не чают. Пока меня нет, они танцуют, поют, играют, а когда приходится возвращаться домой, начинают протестовать. Чтобы успокоить младшего сына, мне приходится ехать очень медленно, а тетя Света идет за нашей машиной и машет рукой... Когда она уезжает домой, мы очень по ней скучаем. Ее любви хватает на всех: она безгранично любит родных детей, но все же нашла место в сердце и для нашей семьи. Мы с ней часто созваниваемся, и она всегда находит слова поддержки в любой ситуации. Не важно, пойдет речь о хобби, работе или личной жизни. Иногда мне кажется, что именно мама послала этого замечательного человека в нашу жизнь», — уверена Лариса Иванова.

Все ради детей

«Моей мамы Марии Гелевой уже давно нет в живых. Однако до сих пор я удивляюсь тому, сколько сил и терпения потребовалось ей, чтобы в одиночку поднять четверых детей...

Мама родилась в 1911 году, в Винницкой области, в не очень богатой семье. Это случилось еще до прихода советской власти. Когда ей было 11 лет, один за другим умерли ее родители. Девочку-сироту подобрала семья евреев, затем они переехали на Донбасс. В семье она выполняла обязанности домработницы. Тем не менее, они ее любили, обеспечивали. В 30-е годы началась борьба с кулаками. Новоиспеченные родители уехали, а мама, будучи совершеннолетней девушкой, осталась, пошла работать на шахту. Работала на откатке — во­зила вагонетки с породой из забоев. В 22 года вышла замуж, на шахту больше не вернулась. Родила двоих детей, моих сестер, их уже тоже нет в живых. Вторая сестра Рая появилась на свет, когда отца призвали на войну. В первый же год войны пришло сообщение, что муж пропал без вести. Мама долго не теряла надежды, что он однажды вернется... И лишь в 1946 году, уже после окончания войны, познакомилась с моим отцом. Он приехал из Алтая, чтобы работать на шахте. Был проходчиком. Проходчики шли первыми, прокладывали путь в недра, делали все, чтобы дальнейшая работа шахтеров была безопасной. В 1951 году отца не стало. У мамы на руках осталось четверо детей. Мне в то время было 2,5 года, а младшему братику — годик. Одна, без какой-либо поддержки, она могла рассчитывать только на свои силы. С отцом они успели построить небольшой домик. Уже потом она его сама обшивала досками — мама умела все. Держала в порядке огромный огород и сад, полгектара земли — и ни одного сорняка. Когда мы с братом подросли, сами носили из леса дрова, заготавливали, пилили, кололи. На погибшего мужа из шахты выделяли 6 тонн угля в год — его хватало на всю зиму. Только привозили уголь глыбами. Мы с братом разбивали его на куски и укладывали в сарае.

Мама была очень строгая, держала нас в ежовых рукавицах. Думаю, именно благодаря ее строгости нам удалось стать людьми. Она никогда не ходила в школу, но самостоятельно научилась читать и писать. Сама научилась шить. Именно ее шитье помогло нам выжить. День и ночь стучала ручная машинка марки «Зингер». Тогда с одеждой было плохо, поэтому люди заказывали ей все — от трусов до пальто. Конечно, мы жили беднее, чем семьи с отцами. И игрушек у нас не было. Приходилось изобретать игрушки самим. Так, в 12 лет из металлолома я собрал себе велосипед. Велосипед был особый — я на любую гору на нем въезжал. Все просили прокатиться. Сам делал самокаты из шахтных подшипников с дубовыми осями. Вся улица у меня их заказывала. А еще очень любил кататься на коньках. Брал их у знакомой девочки. Потом мне эти коньки продали за 3 рубля — по тем временам немалые деньги, но мама для меня их выкроила. Коньки тогда были без ботинок. Их надо было привязывать к сапогам бельевыми веревками. Мама все причитала «Сынок, ну где я тебе столько бельевых веревок найду?», но никогда не отказывала.

Следила, чтобы мы хорошо учились. Приходила в школу даже просто так, когда не было собраний, и расспрашивала о нашей успеваемости и поведении.

Потом мы разъехались. Она продала участок, ей выделили небольшую квартиру в городе. Мы все старались ей помогать и всегда навещали. Она пережила смерть младшего сына. Он погиб в 27 лет. Мамы не стало в 77, но ее любовь остается со мной всегда», — поделился Владимир Гелев.

Подготовили Алина ГАПЕЕВА, Ксения СОРОКИНА