Собачья жизнь

Мою собаку отравили. Несколько дней она отпивалась водой и ее рвало. Были уверены, что съела что-то не то… Откуда взялось «не то» в довольно ограниченном ареале ее обитания — этим вопросом никто не задавался. Срабатывает главная человеческая черта: не думай о плохом, мысли материальны, поплюй через левое плечо, приложи подорожник и все пройдет. А если о плохом начинать думать каждый раз, когда оно происходит, то всю жизнь работать придется на психоаналитика (но мы в России, в глубинке, психоаналитики здесь не водятся, максимум — взял швабру, завел корову, ушел в огород на весь день — плакаться о горькой судьбе картофелю или тяпке, ну или какому-нибудь кроту, главное помнить, что это не мультфильм «Дюймовочка» и замуж тебя все равно не возьмут).

Ответная нелюбовь

Пока я это пишу, честная публика, должно быть, вовсю задается вопросом — кто отравитель? И параллельно клянет меня за собаку, которая нарушает покой мирных граждан. Ведь если не на свободном выгуле, за забором, то как, вообще, такое возможно! Небольшая предыстория: он появился у нас во дворе пять лет назад. В один из светлых летних дней я приехала на выходные из университета, а он уже был — собака с устоявшимся характером, которой было больше года. Меня никто не спрашивал — хочу ли я этого. Возраст, когда меня радовали все представители животного мира, и я со слезами на глазах несла все, что дышит, в дом — миновал. Когда-то моей маме пришлось нести в ветучасток бездыханную ворону, которую я зимой спасала от смерти, но ночью она скончалась, предположительно от мороза. Я не перестала любить животных, но нельзя завести хомячка и ждать, что он научится себя обслуживать. Так вот, в первый год жизни (не у нас) мой пес привык сидеть на цепи и облаивать всех и вся, а когда в ответ на его охранные функции ему порой прилетало полено от очередного благодарного зрителя, то он лишь утвержался в своей правоте — людям доверять нельзя. И нет, наша семья ему тоже не слишком нравилась, просто умер его хозяин, и собака несколько дней просидела на цепи совсем без еды. Ну и, само собой разумеется, что когда его досыта накормили, он стал любить всех нас, даже меня, которая приехала через день или два после трагических событий.

Все это время, после обретения нового дома и хозяев, он также продолжал лаять на всех и ждал, что его за это похвалят. Учитывая близость «стройки», где все лето подростки алкоголем снимают стресс и день через день устраивают настоящее шоу, а также нового 77-квартирного дома, который строили-строили и, наконец, построили — то и ответная нелюбовь к моей собаке со стороны окружающих людей только росла и ширилась. Не играть же теперь в мисс Марпл, пытаясь определить отравителя по невыглаженным шнуркам.

Чтобы выжить

Прошла неделя… А я все еще не пережила прошлую среду. Я пришла домой на обед, заглянула проведать своего горемыку, который даже на лапах стоял, пошатываясь… Как вдруг его скрутило в судорогах. Все тело содрогается, из пасти идет пена. Я кричу и не могу ничем помочь. Точнее, я где-то секунд десять покричала, потом побежала за соседом, у которого есть машина, чтобы узнать, сможет ли он отвезти пса в ветучасток, затем вернулась. Отстегнуть тугой карабин не получалось, пошла искать пассатижи, одновременно захлебываясь слезами и проклиная себя за то, что не сделала ничего раньше.

В ветучастке нас ожидало несколько уколов, прописали лечение (ситуацию могло сильно осложнить то, что не было прививок), мы вернулись и тут снова начались судороги, после которых пес так и не встал — пребывать в движении продолжали одни глаза. Я стала звонить на работу — дали отгул на два дня, и коллега по цеху повез меня с измученной собакой в город. «Ветеринарный кабинет Республики Карелия» на Лесном проспекте, рядом с «Леруа Мерлен», удалось найти через нашу ветстанцию. Там же продиктовали номер телефона, чтобы я смогла с ними созвониться и все узнать. К счастью, меня лишь подробно расспросили о случившемся и выяснили, как скоро я смогу привезти пса.

Дорога до города никогда не казалась такой длинной. Минуты тянулись как часы, я плакала, все время разговаривала с собакой, чтобы он знал, что я рядом и не впадал в панику из-за того, что тело больше не слушалось. Мы приехали, вынесли пса из машины, и в нескольких метрах от заветной цели он снова начал биться в судорогах.

Потом уколы, катетер, капельницы, смесь из лекарств на основе наркоза, которая прекращала судороги, детские одноразовые пеленки из ближайшего магазина. Подспудно пришло понимание, что все только начинается и хэппи-энд в конце может не наступить.

Домой мы поехали только поздним вечером. Несколько часов коллега терпеливо ждал, пока собаку прокапают. Две банки с раствором предстояло прокапать в тот же день самостоятельно, четыре — на следующий день. В шприцы были набраны нужные лекарства, инструкции повторили несколько раз, чтобы я, находясь на тонкой грани с помешательством, ничего не перепутала.

Продолжать процедуру в машине оказалось невозможно, поэтому пса снова накрыли судороги, сопровождавшиеся очередным непроизвольным мочеиспусканием.

Снова долгая дорога, уже домой, занесли пса в большую комнату, где началась война с нефункционирующей капельницей. Собака проснулась, попыталась вставать. Если бы не специалист с медицинским образованием, который вызвался помочь, то прокапать третью банку с раствором так бы и не удалось. На следующей — выяснилось, что забился катетер, прочистить его не получилось (медицинскую консультацию получили у соседки, которую я разбудила в час ночи с просьбой о помощи). Помимо того, что нельзя было прокапать раствор, на всю ночь мы оказались и без наркоза, если бы начались судороги, то оставалось только ввести необходимую дозу в холку или держать палку в пасти, чтобы пес не прикусил язык…

Капельницу убрали, катетер закрыли. Всю ночь дежурили у собаки поочередно с сестрой. После трех часов она отправила меня спать. Я лежала и вслушивалась в дыхание пса, разговоры. Уснула только под утро на пару часов. Весь день провела без еды, губы потрескались, от слабости шатало, но кусок не лез в горло. Ночью судорог не было. Он пил много воды. Выжили.

Еда решает все

Четверг, 8 утра. Новый день — новые проблемы. Наметила план действий. Нашла машину (помогли друзья). Через силу съела кусочек хлеба с чаем — первая еда спустя сутки голода. Где-то часов в десять с собакой уже оказались в Пряжинском ветучастке. Новая порция капельниц и уколов. К счастью, катетер удалось прочистить специальным раствором. «Пациент» стоял на столе, а я придерживала его голову, потому что после бессонной ночи пес засыпал на ходу. Потом он прилег, а меня напоили чаем. Приехала мама, чтобы как-то облегчить мое положение. Когда вернулись домой, то перебрались с собакой на улицу. Второй раз смогла поесть только после пяти вечера. Постирала палас, на котором пес помочился накануне. Собаку не оставляли в одиночестве даже на несколько минут. Дежурила вся семья. В его глазах читались счастье и благодарность. Забыла про свой отит, весь день не расчесывалась. Полубессонную ночь провела на раскладушке, потому что дома уличный пес спать не захотел — жарко и непривычно. Гладила, накрывала его пледом, водила в туалет, снова укладывала. Почти не спала.

Наступила пятница. Утром пес начал есть. Дала кусок карбоната — проглотил, потом вылакал куриный бульон, съел кусочек курицы. Попробовала дать банан — в ответ получила полный укора взгляд: «Стыдно, человек, я что, похож на козла? Твоя собака болеет, а ты ей вместо сытной мясной диеты какую-то дрянь подсовываешь? Ты не хочешь, чтобы я стремительно поправлялся?»

Сестра осталась с ним, а я пошла на работу. Кормили его каждые два часа. Овощи-фрукты больше подсовывать не пробовали (на самом деле, он их с удовольствием ест). Еще одна ночь прошла на раскладушке. Почувствовала, что выкарабкались. Субботу провела с собакой.

Нервы ни к черту

На лечение, пеленки, транспортные расходы ушло от 8 тысяч рублей. Пес научился гулять на поводке — раньше тянул меня за собой, словно бронепоезд. Но я так и не перестала бояться собак на «свободном выгуле», от которых он пытается меня «защищать». Часто это заканчивается тем, что я закрываю его собой и пытаюсь прогнать чужую собаку, лишь бы дело не дошло до драки. Сегодня утром во время прогулки мой защитник умудрился облаять даже проезжающую мимо машину (раньше такого не случалось) — ну да, кто знает, чего ожидать от автомобиля — вдруг хозяйку цапнет.

Будку перенесли во двор, подальше от «добрых людей». Уколы делать стало труднее (из разряда «держите меня семеро, а то всех порву»). Но это не помешает мне через какое-то время сделать ему все необходимые прививки (на ослабленный иммунитет, как сказали врачи, может осесть целый «букет» болезней), в идеале — еще и паспорт.

За это время я превратилась в комок нервов, с плохим аппетитом, низкой трудоспособностью и мечтой беспробудно проспать минимум сутки. Нередко с благодарностью думаю о наших местных и городских ветеринарах, которые вытащили пса с того света. Да и мужество моего цепного сторожа тоже пора воспевать в легендах, он даже не попытался жвакнуть меня во время самых болезненных уколов, когда мне приходилось буквально стискивать его в своих объятьях.

Но если заглянуть глубже, то за когтями, клыками, грозным видом, можно разглядеть всю его беззащитность и уязвимость, безграничное доверие к человеку, который, вне всякого сомнения, поможет, прогонит саму смерть, если будет необходимо, и, конечно, не заставит страдать понапрасну. Если бы он только знал, насколько ошибается.

...Наверное, каждый из нас хотя бы раз в жизни задумывался над тем, насколько безгранично и предано собаки умеют любить. Правда, вопрос, а заслуживаем ли мы их любви, почему-то не возникает.

Ксения СОРОКИНА