Война глазами очевидцев

Воспитанники детдома. Антонина Осипова — во втором ряду вторая слеваМы не знаем войны, но мы слышали о ней от старших, мы не могли не слышать, потому что эта война пришла в каждый дом, в каждую семью.

В нашем селе осталось совсем немного свидетелей тех страшных дней. Это дети войны. Война забрала и искалечила их детство. Они пережили голод, страх, эвакуацию. Их воспоминания бесценны.

Начало войны

После нападения фашистской Германии в стране началась всеобщая мобилизация. Нескончаемый поток железнодорожных эшелонов увозил на запад отцов, мужей, братьев, сестер — одним словом, защитников Отечества.

«До войны мы жили в Вологодской области. Мама, папа и четверо малышей. Мне на тот момент 7 лет было. Как сейчас помню, мы на печке сидели. Зашел в избу мой старший брат, сказал, что вой­на началась и он уходит воевать. Стало быть, попрощаться пришел. Было видно, что он переживал. Все плакали. И нам от этого страшно стало», — вспоминает Антонина Осипова.

Летом 1941 года финские войска пошли в наступление на советскую Карелию и вскоре начали захватывать населенные пункты. Сначала пало Северное Приладожье, затем Олонецкий район. В сентябре активные боевые действия достигли Петрозаводска.

«Когда началась война мне всего 1,5 года было. Сама я, конечно, ничего не помню. И про то страшное время знаю со слов мамы. Жили мы тогда в деревне Гонганалица. На войну из деревни ушло 22 человека. Уходили и прощались со словами: «Немцев шапками только закроем и обратно вернемся. Рожь и пшеницу уберите. А молотить мы сами вернемся».

Ушли и большинство не вернулось (возвратилось только пять человек). Не только шапки, но и головы там сложили...» — поделилась Евгения Ларионова.

Эвакуация

Решение эвакуировать население Карелии вглубь страны советское руководство приняло в июле. В том же месяце началась эвакуация. В течение нескольких месяцев республику покинуло в общей сложности более 500 тысяч человек.

«Мы не эвакуировались — не успели. Мужики забрали лодки и лошадей, а женщинам как идти с маленькими детьми? Вот и остались. Ужас войны заглянул и в нашу деревню. Мама рассказывала, что в наш дом залетели два финских снаряда. Один неразорвавшийся снаряд угодил прямо на нашу печку. Так там и остался. Пришлось в другой дом на житье перебираться», — продолжила рассказ Евгения Никитична.

Те, кто не смог вовремя покинуть деревню, ушли в лес — жить в окопах. Зарево от горевших деревень наблюдали даже в Маньге. Началась стрельба и бомбежка. На некогда обжитых местах появились черные глазницы пепелищ. Женщин и детей вывозили в мирные районы железнодорожным транспортом и на баржах. Финны эвакуации по мере сил мешали.

«В то лето я у бабушки в Топорном озере была. Никто не знал, что война началась. Радио в то время в деревни еще не провели. Началась срочная эвакуация. Дороги все закрыли. Мама за мной на попутке приехала. Уезжали, все свое нажитое добро в огородах закапывали. Мы доехали до Петрозаводска. Потом была переправа. Нас посадили на баржу, ее моторка тянула. За баржей плыл плот. С него к нам на баржу по доске ходили за водой. И вдруг бомбить начали. Моторка уплыла, а нашу баржу и плот разметало по сторонам. Какая-то женщина очень сильно кричала: «Там мои дети!» Нас охватил ужас. Тогда я поняла, что такое война», — сообщила о пережитом ужасе Валентина Фотеева.

«Тяжелое время наступило. Мама хлеб пекла военным. Приходилось самой носить мешки с мукой. А они были очень тяжелыми. Надорвалась. Две недели она пролежала больная, а потом умерла. Нас четверо осталось.  Надо было выживать. Старшая сестра (пятиклассница) ушла в колхоз на работу, а нас в детдом отдали. Там мы учились. Голод я до сих пор помню», — рассказала Антонина Осипова.

Быт и привычки эвакуированных людей, конечно, отличались от жизни местного населения. Многому приходилось учиться на новом месте. Отношения у местных жителей с эвакуированными складывались хорошие, их жалели, делились последним, помогали. Эвакуированных жителей и местное население объединяли общая беда и ожидание одной на всех Победы.

Возвращение и Победа

«Домой нам пришлось вернуться не скоро. Лишь в 1944 году, когда Карелию освободили. Вернувшись, мы не ожидали увидеть сгоревшую деревню. Лишь середина Спиридон-Наволока осталась цела. Говорят, что это предатель поджог родную деревню, а потом ушел вслед за финнами», — так вспоминает о возвращении домой Валентина Фотеева.

Запомнилась женщине и победа:

«Про победу помню, что больше плакали все. Ждали возвращения родных домой. Вернулись не все. Уцелели в основном раненые и контуженные. Своего отца мы тоже не дождались. О его смерти узнала случайно. Я домой на попутке ехала. Водитель разговорчивый попался, все расспрашивал, кто такая да как моя фамилия. Я назвалась Лисицыной. Он спросил, кем мне приходится Яков Лисицын. Ответила — отец. Тогда он сказал, что воевал вместе с ним. В одном из боев водителя ранило, а папа был убит».

«День Победы я встретила в детском доме в Надвоицах. На часах 5 утра. Мы все спим. Вдруг в нашу комнату, где спали девочки, забежала завхоз. Она закричала, что война закончилась. А мы все повскакивали со своих топчанов, так что половина из них попадала, и побежали к мальчикам на другой конец Надвоиц делиться радостной вестью. Лишь потом только увидели, что стоим босые и в одних сорочках. В тот день нас повкуснее накормили: колбасу дали», — рассказала Валентина Яганова.

Алина ГАПЕЕВА